Сайт Нехаевского района
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: ALEXLEON, Солнце 
Форум » Форум » Нехаевский форум » Под небом казачьим Крехов В.И. (продолжение 6)
Под небом казачьим Крехов В.И.
знакомецДата: Среда, 12.09.2012, 22:38 | Сообщение # 1
Майор
Группа: Пользователи
Сообщений: 31
Репутация: 0
Статус: Offline
Часть вторая

СМЕРТНЫЙ КРУГ

У казаков такая порука,
Такое заветное правило есть:
Врага уничтожить - большая заслуга,
Но друга спасти - это высшая честь.

Перефразируя слова известного поэта - В.К,



Дорога была длинной, но к исходу следующего дня Григорий намеревался увидеть своих домочадцев в добром здравии.

Урядник усмехнулся в усы, вспоминая, с какой радостью он получил наконец-то долгожданное разрешение кратковременно навестить родных в отчем доме. Но, пожалуй, еще большую радость ему доставлял конь, полученный им в качестве трофея после боевого столкновения, повлекшего гибель Михаила.

Он не переставал удивляться необычайной резвости и выносливости своего вороного. Абсолютно черный, без малейшего светлого пятнышка, он к тому же оказался большим лакомкой - любил сахар. Видимо, бывший хозяин часто баловал его этим. Конь брал его нежно, одними губами с руки; навострив уши, смотрел своими миндалевид­ными глазами на Григория - и все повторялось заново.

С помощью урядника он мог залечь в траве, и никакие вражеские выстрелы не могли поднять его без команды на то Григория, что давало возможность во время перестрелки находиться рядом с конем, а не передавать его коноводам, реагировать на быстро меняющуюся обстановку. А то вдруг перед полковым или сотенным построением вместе с всадником, царственно восседающим на нем, пускался в пляс.

Высокий, с красиво изогнутой шеей, пружиня и перебирая тонкими ногами, вороной гарцевал по кругу, приводя в неописуемый восторг командира сотни.

Есаул, ценитель и большой знаток лошадей, не раз восклицал:

- Григорий, полцарства за коня! Меняю шашку на твоего чудо- богатыря!

Григорий знал, что еще в германскую войну казачий полк, в котором служил есаул, в пух и прах разгромил немцев, пытавшихся на их участке фронта двумя полками перейти в наступление. В бою он зарубил германского полковника и как трофей снял с убитого офицера позолоченную шашку, украшенную драгоценными камнями.

В ответ на предложение сотенного, несмотря на великий соблазн, Григорий только качал головой: он и в мыслях не мог допустить, что может расстаться со своим верным другом.

...Солнце клонилось к закату, когда перед взором Григория предстал утопающий в садах хутор Нижняя Речка, о котором так часто вспоминал казак вдали от родного порога. Остановившись и вдыхая пьянящий аромат цветущих садов, он слушал чарующую трель соловья, который так взволновал его огрубевшее сердце. Он перекрестился, глядя на хуторской храм, сверкающий куполом в лучах заходящего солнца, и произнес: «Слава Богу, я дома».

Добавлено (12.09.2012, 22:29)
---------------------------------------------
Два дня пролетели незаметно. Отдохнувший и уже засобиравшийся в обратную дорогу Григорий получил вдруг пренеприятную вовость.

Зашедший навестить его родственник прямо с порога спросил:

- Слыхал, комиссара, односума твоего, арестовали и увели еще затемно?

Эта новость ошеломила Григория.

- Куда и кто увел? - только и спросил он.

Увели нижнедолговские казаки. А куда - известное дело. Куда уводят комиссаров? На распыл. Вот так-то!

Спустя час Григорию были известны подробности происшедшего.

Гражданская война, железной пятой катившаяся по хуторам и станицам Дона, установила свои неписанные правила, которых всегда придерживались казаки, служившие и в белой, и в красной армиях. Одним из таких правил была неприкосновенность казака в родном хуторе, независимо от того, под каким знаменем он воевал.

Они навешали свои семьи, обходя заставы и караулы стороной, без особой огласки отдыхали и набирались сил день-другой и исчезали так же незаметно, как и появлялись. И хотя хуторские казаки поголовно служили у белых, все же нашлось три человека, которые по разным причинам воевали в Красной армии.

Угроза физической расправы над ними была, но до ареста и тем более убийства не доходило.

Комиссар Лапин был не только односум Григория, с которым он в Первую мировую в одном полку делил все тяготы и лишения нелегкой казачьей службы. Он дорог ему еще и тем, что был другом юности, той незабываемой поры, которая навсегда остается в памяти каждого человека. А узы дружбы, незримо связавшие их, были прочны и неразрывны все эти годы.

Григорий слышал, что Лапин был комиссаром полка в Красной армии, но встречаться им не приходилось с тех пор, как началась братоубийственная война. Все осложнялось тем, что казаки, захватившие комиссара, отличались особой жестокостью в обращении с пленными, и Григорий не был уверен, что они доставят Лапина живым в расположение сотни.

Простившись с родными, Григорий с короткими передышками гнал коня вперед и вперед, размышляя о превратностях судьбы и человеческой жизни.

...Новость о том, что пленен комиссар и что назавтра состоится военно-полевой суд, вмиг облетела станицу. После допроса, учиненного офицерами контрразведки, он, жестоко избитый, лежал на полу в амбаре, не подавая никаких признаков жизни. Вода, которой его с головы до ног окатил казак из ведра, привела Лапина в чувство, и он, размазывая кровь по лицу, присел в углу, озираясь вокруг бессмысленным взглядом. Наконец голова его прояснилась. Он вспомнил все подробности случившегося с ним происшествия.

Ночь прошла в тревожном ожидании и мучительных размышлениях. Он ни о чем не сожалел и решил до конца положиться на свою судьбу. Утром казак-часовой, зашедший осмотреть помещение, невольно воскликнул:

- Да, браток, нелегкая ночка была у тебя: голова-то стала со всем седой!

Утреннее заседание военно-полевого суда было недолгим. Основываясь на показаниях свидетелей и признаниях комиссара на допросах, был вынесен вердикт: за измену Дону и казачеству суд приговорил казака станицы Луковской Лапина к казни через повешение. Решение было принято единогласно. И только один из членов суда', дряхлеющий от старости офицер, глядя тяжелым, мутным взглядом на председательствующего, изрек:

- Следуя старой русской традиции, прошу комиссару, как быв шему фронтовику, заменить казнь расстрелом.

Но это предложение было категорически отвергнуто.

Толпа, стоявшая перед станичным правлением, где проходило заседание военно-полевого суда, замерла в ожидании, когда на крыльце появился офицер. Подъесаул объявил решение суда и спросил, есть ли желающие привести приговор в исполнение.

- Есть! - два голоса слились воедино.

Вперед вышли братья, пленившие комиссара. Спустя некоторое время из двери показался комиссар, сопровождаемый казаками. Следом вышли члены суда. Толпа сомкнулась. Комиссар, опустив поседевшую голову, медленно шел сквозь ощетинившуюся толпу. Со всех сторон неслось;

- Иуда! Предатель! Изменник!

Несколько стариков костылями стали избивать комиссара. Он остановился и, подняв голову, стойко переносил удары, не издавая ни звука.

Неожиданно раздавшийся выстрел остудил горячие головы разбушевавшихся станичников, и конвой благополучно провел комиссара к дыбе, сооруженной неподалеку. Нижнедолговские казаки вышли в круг, чтобы исполнить свою черную работу.

Толпа затихла. Ни звука. Затаив дыхание, множество людей следило за тем, как один из братьев подставил стул к свисающей веревке, а второй, толкая комиссара в спину, приказывал пройти вперед.

Добавлено (12.09.2012, 22:30)
---------------------------------------------
В звенящей тишине, как пулеметная дробь, раздался вдруг цокот копыт. Сотни глаз увидели всадника, несущегося во весь опор на могучем вороном коне с красиво изогнутой шеей и развевающимся по ветру хвостом. Тонкие ноги едва касались земли, и казалось, что это крылатый конь, в стремительном полете летящий над землей.

- Да это же Григорий! - послышались возгласы.

Разноцветьем ковра всколыхнулась толпа, когда над головой скакавшего взметнулся вдруг сверкающий клинок. Часть казаков, стоящих на пути, толкая друг друга, бросилась врассыпную. Казалось, вихрь пронесся в образовавшийся проход. Григорий, осаживая коня, бросил шашку в ножны и, выхватив плеть, с потягом ударил одного из палачей. Оба брата со всех ног бросились прочь, спасаясь от жгучей плети. Разгоряченный конь, изобычив шею и пританцовывая, ходил по кругу, роняя клочьями потную пену. Григорий посмотрел на своего друга, стоящего рядом со стулом. Глаза комиссара блестели, а по щекам его катились слезы.

- Казаки! - Григорий натянул поводья, успокаивая коня.- Каждого из вас в родном доме вот таким же подлым образом мо гут похитить красные. Но до сих пор никто не сделал этого. Где наше казачье братство?!

Подъесаул, председательствующий на суде, вышел вперед.

- Господин урядник! Комиссар приговорен к казни по пригово ру военно-полевого суда! И не Вам отменять его решение.

Григорий двинул коня навстречу офицеру:

- Здесь вы не имеете права судить. Отправьте комиссара в ста ницу Луковскую и судите его там юртовым судом.

Ропот пронесся по толпе.

В этот напряженный момент на гнедом жеребце выехал в смертный круг командир сотни. Григорий, выхватив шашку из ножен, проговорил:

- Только через мой труп!

- Григорий, не дури! - есаул слегка приподнял руки. - В моих руках нет оружия.

Григорий наотмашь ударил по свисающей веревке, перерубив ее пополам. Размеренным шагом есаул направился к уряднику. Его шашка, сверкая позолотой, качалась сбоку на ремне. Шрам от сабельного удара украшал мужественное лицо этого волевого человека, а офицерский Георгиевский крест и другие награды свиде­тельствовали о необычайной отваге есаула. Казаки любили своего командира и безоговорочно подчинялись его железной воле.

- Григорий, - вполголоса проговорил есаул, - я все улажу в об мен на твоего коня. Согласен?

Григорий медлил секунду:

- Согласен... Небольшая группа возмущенных казаков стала отделяться от толпы.

- Стоять! - есаул обнажил шашку. - Каждого, кто приблизит ся ко мне на сажень, я зарублю безо всякого сожаления.

Толпа вновь зароптала. Члены суда пришли в замешательство.

- Неслыханное дело! Казаки, вы что, белены объелись?!

- Молчать! - есаул бросил шашку в ножны.

- Предлагаю ко миссара взять на поруки в нашу сотню. Ну что, комиссар, будешь служить Дону и Отечеству? - спросил есаул, наезжая на него ко нем.

- Я согласен, - тихо произнес тот, отступая в сторону.

Командир сотни спешился. Он медленно вынул шашку из ножен и передал ее из рук в руки комиссару. Тот на вытянутых руках принял сверкающий рубинами клинок и поднес его к своим губам.

- Клянусь! - прошелестело над толпой.

Совсем немного времени потребовалось для того, чтобы под напором сотенного военно-полевой суд отменил свое решение.

Но не сдержал своего слова, нарушил клятву комиссар. В одном из хуторов Придонья, когда выставленный белоказачий дозор проглядел красноармейскую конницу, пулеметы красных косили и бросали на землю выбегающих на улицы казаков. В этой суматохе комиссар вместе с казаком, приставленным за ним для пригляду, сшиблись в коротком бою с красноармейцами, скакавшими им навстречу. Бросил комиссар в самый неподходящий момент своего опекуна, и тот, истекая кровью, один отбивался от наседавших всадников.

А комиссар, неустанно погоняя плетью коня, кляня судьбу и чертыхаясь, вышел из боя в неизвестном направлении.

Добавлено (12.09.2012, 22:31)
---------------------------------------------
Часть третья

КАЗНЬ

В годину смуты и разврата
Не осудите, братья, брата.

М.А. Шолохов

Отряд покинул Усть-Медведицкий округ и шел излучиной Хопра несколько суток. Почти в каждой из станиц и хуторов, разбросанных вдоль реки, Фомин пополнял свое войско новыми добровольцами. Выставив охранение, он заночевал в станице Тишанской, а туманным утром повел свою конницу от Хопра в западном направлении.

Советская власть ничем себя не проявляла после известных событий девятнадцатого года, когда на красный террор казаки ответили вооруженным восстанием. Слишком свежи и поучительны были недавние события. Власть помнила, что, несмотря на неимоверные усилия, ей так и не удалось подавить мятеж непокорных и гордых донцов. В двадцатом и первой половине двадцать первого года большевистские продотряды продолжали в принудительном порядке выгребать у казаков из закромов все до единого зернышка, оставляя лишь самую малость, чтобы те не умерли с голоду.

Да и то не всегда и не везде этот принцип соблюдался. И так было по всей России. И если в 1918-1919 годах в европейской части России против новой власти с оружием в руках выступили в основном казаки и Добровольческая армия, то в двадцать первом году многие районы России восстали против Советов единым фронтом.

Первыми в Воронежской губернии выступили мужики Богучарского уезда. Восстание было подавлено на корню. В Тамбовской губернии мятеж, возглавляемый начальником районного отделения милиции Антоновым, достиг столь гигантских размеров (более пятидесяти тысяч восставших), что по приказу Совета народных комиссаров небезызвестному Тухачевскому пришлось впервые в мировой истории душить крестьян отравляющим газом. Пензу и Саратов, Тамбов и Воронеж сотрясали крестьянские волнения. В тридцати шести губерниях - четыреста тысяч восставших. Большевики крестьянскую войну приравняли к бандитизму.

Матросы-анархисты, в семнадцатом принявшие сторону большевиков, в двадцать первом ответили Кронштадтским мятежом. Вся Россия была залита кровью.

Эпоха военного коммунизма с ее расстрелами и продразверсткой поставила молодую Советскую республику на грань распада и саморазрушения.

Ленин первым из революционеров понял, что не стоит следовать учению Маркса буквально, иначе - гибель, иначе - небытие в ближайшей перспективе. И вождь принял нестандартное решение.

Новая экономическая политика (НЭП) вызвала ожесточенную фракционную борьбу в партии большевиков. Но это наверху. А что было внизу, в гуще народной?

Крестьянская Россия с пониманием отнеслась к НЭПу. Установленный советским правительством продналог вызвал некоторое оживление на продовольственном рынке. Но этого было мало. Крупным городам - Петрограду, Москве и другим - не хватало продовольствия. Голод стальными обручами перехватил горло советской власти.

А что же казаки? В двух кровопролитных войнах донские казаки понесли неисчислимые потери на поле брани. Тысячи и тысячи казаков были вынуждены покинуть тихий Дон и искать прибежища на чужбине, в эмиграции. Оставшегося мужского населения было очень мало, но казаки понимали ответственность момента и по- полняли отряды новоявленных атаманов, призывающих их к борьбе с большевизмом. Фомин, один из них, продвигая свое войско, не только комплектовал отряд живой силой, но и истреблял на своем пути всех представителей Советской власти.

...По огромной дуге, следуя своему маршруту, топтали казачьи кони земли хуторов, расположенных в живописных местах речки Тишанки. Снова и снова Фомин пополнял свои запасы фуражом, продовольствием, а также присоединившимися к нему казаками. В одном из хуторов отдых фоминцев затянулся, но вечером отряд выступил походным порядком и ранним утром вошел в Луковскую, сотрясая устоявшуюся тишину перестуком копыт лошадей, несущихся по улицам спящей станицы. Казачьи разъезды, высланные по всем направлениям, зорко осматривали окружающую местность, пытаясь упредить появление красноармейских отрядов со стороны окружной станицы Урюпинской. Но все было спокойно. Степь дышала прохладой и оставалась безлюдной.

Добавлено (12.09.2012, 22:35)
---------------------------------------------
Мерцающие звезды гасли на начинающем синеть небосклоне, когда казаки плотным кольцом окружили дом председателя Совета и станичный исполком, расположенный неподалеку. Спустя несколько минут дежуривший в станисполкоме милиционер был зверски убит.

Дубовая дверь комиссара, дрожа от ударов, выдержала первый натиск, натужно отзываясь глухим потрескиванием. Людской говор и лошадиное ржание перекрывались яростным лаем пса, готового вот-вот сорваться с цепи.

- Заткните ему глотку!

На чей-то требовательный голос в ночи раздался выстрел. Пес затих. Дверь трещала, но по-прежнему не поддавалась.

- Вам кого? - испуганный женский голос из-за двери оборвал ее барабанную дрожь. Людской говор умолк.

- Комиссара! Открывай!

- Председателя нет дома, он уехал в Урюпинскую, - дрожащий голос затих, выжидая.

Три выстрела один за другим вспороли гнетущую тишину.

Взломав дверь и перешагивая через труп убитой жены комиссара, казаки ворвались в осажденный дом. Через минуту к столу, стоящему у окна, подвели в исподних рубахах молодого казака и его жену, от страха мертвой хваткой сцепившую руки на своей груди.

- Комиссара нет, Яков Ефимыч, а это его сын с женой, - бородатый казак посмотрел на рыжеусого, усевшегося за столом и за скорузлыми пальцами спокойно крутившего самокрутку.

- Как это нет? - злобно посмотрел он в ответ. - Искать везде и повсюду: в садах, катухах, на печке, в подполье...

- В подполье? - бородатый перевел взгляд на кусок одеяла, лежащего на полу.

Резким движением он отбросил его в сторону. Лицо молодой казачки вдруг побелело, и она стала медленно оседать на пол, но муж подхватил ее, прижал к себе и рукой гладил по распущенным волосам. Приподняв крышку, бородатый заглянул в зияющий проем.

- Здесь... проверь... Стоящий рядом казак спустился вниз. Комиссар, заваленный дровами, затаившись, сидел в подполье, но ноги предательски виднелись из-под белеющих поленьев. Его выволокли на баз и изнуряюще-долго били. Он терял сознание, но его обливали водой, и снова удары сыпались один за другим. Особенно усердствовал в этом бородатый.

Сын комиссара с женой сидели и плакали неподалеку, взявшись за руки и тесно прижавшись друг к другу. Фомин ходил по двору, заложив руки за спину.

- Довольно, - сказал он и посмотрел на всадников, скакавших рысью ко двору. Их было четверо. Бросив поводья, трое из них на правились к Фомину, остановившемуся у группы казаков.

Шедший впереди черноусый казак, придерживая шашку, ступал широким и уверенным шагом. Молодая пара, идущая за ним следом, резким контрастом выделялась среди разноликого окружения одетых во что попало казаков Фомина.

Серебром погон высвечивались звезды на плечах молодого офицера, а его спутница, красавица-казачка, улыбкой отвечала на взгляды удивленных казаков.

- Кто такие и почему так разодеты? - отвечая на приветствие, спросил Фомин у подошедшего.

- Твое пополнение, Яков Ефимыч. Это дети моего погибшего друга. Сами напросились, я тут ни при чем. Фомин заулыбался.

- Как там, в Урюпинской? А то уж я забеспокоился: думал, сцапали тебя красные чекисты.

- Все спокойно, можно не волноваться.

Они прошли вперед, казаки расступились.

- Я твою просьбу выполнил,- Фомин посмотрел в сторону ко миссара. - Что ты намерен с ним делать?

Комиссар сидел на траве, сомкнув руки на коленях и опустив голову. Черноусый подошел к нему и, ухватив за плечи, рывком поставил на ноги.

- Угадываешь?! - он головой ударил комиссара в лоб. Вены на его шее взбугрились, а шрам, идущий наискось по щеке, резко обо значил свои контуры.

- Есаул! - комиссар удивленно посмотрел на него.

Человек со шрамом отступил на шаг и положил руку на эфес шашки, сверкающей позолотой.

- Нарушив клятву, комиссар, ты должен умереть от меча, который испоганил своим святотатством. А голова твоя должна украшать вот этот осиновый кол,- движением головы черноусый указал в сторону плетня.

- Я за Советскую власть,- пошатываясь и сплевывая сгусток крови, сказал комиссар.

- Так умри же за нее!

Клинок на мгновение вошел в тело комиссара: косо, через плечо. Он упал на спину, залитый кровью, руками хватаясь за траву.

- Ну, комиссар, твое последнее слово! - черноусый занес меч над его головой.

- Есаул, - опираясь рукой о землю, комиссар с огромным усилием поднял голову,- прошу моего сына и невестку оставить в живых.

Добавлено (12.09.2012, 22:36)
---------------------------------------------
Есаул пристально посмотрел в глаза обреченному и ответил:

- Слово офицера.

Комиссар, уронив голову на землю, с тоской смотрел в синее небо. Сверкающий меч, отливая голубизной, пошел вниз, с силой рассекая воздух...



ГУНДОРОВЦЫ

Я положил букет полевых цветов на возвышающийся могильный холмик и подумал о том, что лишь скромные обелиски безымянных героев напоминают нам о гражданской войне, да память хранит воспоминания тех, кто был свидетелем и непосредственным участником грандиозного сражения, происходившего вот здесь, на этих буграх, зеленеющих в окрестностях двух хуторов.

...Январь, 1919 год. Лишь огненный вихрь враждующих сторон с переменным успехом продолжает раздувать пожар Гражданской войны, который катится то с севера на юг, то с юга на север Донской области, оставляя за собой сожженные хутора и станицы, тысячи убитых и искалеченных.

...Хруст ломающейся корки льда под ударами лошадиных копыт заставил его обернуться, и он увидел, как шестеро казаков по заснеженному склону горы наперерез рысили к нему, спускаясь в хутор.

- Эй, малец! - скакавший впереди совсем еще молодой офицер остановился рядом, придерживая коня. - Красных в хуторе нет?

- Нету, ваше благородие, да и не малец я, мне уже пошел во семнадцатый год!

Окружившие его казаки заулыбались. От лошадей исходил пар, а наборные уздечки были покрыты искрящимся инеем.

- Нам к атаману. Не укажешь ли его курень? - офицер правой рукой тронул усы, посеребренные морозом.

От атаманского куреня Володя Герасимов медленно возвращался домой и видел, как еще две небольшие группы казаков проскакали по хутору. Одна из них зарысила вдоль лежащих в сугробах домов, а вторая, перейдя покрытую льдом речку, взметнулась на Песочный бугор, возвышающийся на другой стороне хутора.

Дома, сидя за обеденным столом, он не переставал думать о том, что, видимо, совсем скоро фронт пройдет и через их хутор, так как уже два дня был слышен гул громыхающих где-то вдалеке орудий. Размышляя, Володя смотрел на свою четырехлетнюю сестру, сидящую рядом и уплетающую за обе щеки дымящиеся в чашке щи, и брата, сосредоточенно жующего, смотрящего прямо перед собой. Брат был моложе всего-то на три года.

Наблюдая, как мать переставляет на загнетке печи чугунки, вспомнил отца, который неизвестно где вместе с белыми сдерживал фронт красных. После его ухода все заботы по хозяйству легли на него как старшего сына, и он, вместе с братом управляясь на скотном базу, не переставал думать о том, как бы уйти на войну, которая и тревожила, и манила его.

Он вспомнил слезы матери и укоризненный взгляд отца, когда на его проводах вдруг сказал:

- Батя, я еду с тобой на войну!

Отец, уже сидящий верхом на лошади, выхватил из-за голенища плеть и, потрясая ею, закричал:

- Не смей и думать об этом! Молод еще, - и, понизив тон, про должал: - Не торопись, сынок, придет и твой час!

Мысли Володи прервали мерные удары церковного колокола, набатом звучащего на морозном воздухе.

Мать, оторвавшись от печи, всплеснула руками и перекрестилась:

- Господи Боже ты мой, что же это такое?

- Я сейчас, маманька, я мигом! - Володя вывел из конюшни коня, оседлал и шибко поскакал навстречу охающим звукам на бата.

На плацу, у церкви, как растревоженный муравейник, суетился народ. Цветастые шали, куцые малахаи и красноверхие папахи... Вновь подошедшие казаки и бабы крестили лбы, кучковались и обменивались новостями. От самых дальних хат скакали верховые.

Наконец-то показался и хуторской атаман. Бешеным наметом он проскакал вдоль улицы, направляясь к церкви, и толпа улыбчиво следила, как снежный бурун кучерявился за копытами его рыжего жеребца.

Атаман высок и подборист. Несмотря на мороз, он был в фуражке, а его шинель украшали новые урядницкие погоны. Он вышел на середину плаца, снял фуражку и, перекрестив свой шишка-стый лоб, зычно обозначил свое присутствие:

Добавлено (12.09.2012, 22:37)
---------------------------------------------
- Станичники! Фронт катится на нас. С часу на час наше вой ско, наши братья-казаки будут здесь, и долг наш - в своих куренях разместить, накормить и обогреть страждущих...

Но не успел атаман закончить фразу, как кто-то крикнул:

- Да вот же они!

На противоположной стороне хутора, по заснеженному полю, вначале крошечные, а затем все увеличиваясь в размерах, замаячили темные фигурки всадников. Толпа, стоящая у церкви, следила, как казачьи разъезды растекались бегущими ручейками по бугру, а самый многочисленный из них все явственней приближался к хутору.

Через дюжину минут отряд из двадцати казаков спешился у церкви, разминая затекшие ноги. Прибывший офицер с погонами хорунжего что-то говорил внимательно слушающему его атаману, а казаки, охотно отвечая на вопросы хуторян, слюнявили длиннющие самокрутки и с удовольствием выпускали клубы табачного дыма.

Совсем еще вдалеке долгожданная колонна войск, извиваясь серой лентой, медленно ползла вниз по склону, лавируя в склад ках местности, испещренной впадинами и оврагами. Лежащий на буграх снег препятствовал ее скорому продвижению.

Вот, наконец, голова колонны вынырнула из-за ближайших домов, разворачиваясь в сторону церкви, но ее хвост еще не был виден; он был где-то там, за далекой линией горизонта, и казалось, не будет конца этому движущемуся потоку людей

Войско вошло в хутор и, разделившись на три рукава, заполнило улицы, растянувшиеся вдоль скованной льдом речки Тишанки.

Володя увидел, как спустя какое-то время в окружении офицеров к церкви подъехал генерал в полушубке. Его голову украшала лихо заломленная назад папаха. Спешившись, он со свитой направился к галдящему плацу. Хуторской атаман бросился было к нему с докладом, но генерал махнул рукой и, о чем-то спросив его, не торопясь, проследовал вперед.

- Гусельщиков, генерал Гусельщиков! - послышалось в толпе.

От группы стариков, стоящих в стороне, отделился сухощавый казак с окладистой рыжей бородой. Он решительно направился навстречу генералу, прижимая к груди каравай хлеба, покрытый мохнатым полотенцем. Выйдя на середину плаца, казак остановился и, развернув рушник, с караваем на руках медленно двинулся навстречу генералу. Пройдя еще несколько шагов, он остановился и посмотрел прямо в глаза подошедшему:

- Ваше превосходительство, на нашей земле примите в дар хлеб-соль от благодарного казачества!

Генерал принял из рук казака пышный каравай, прикоснулся к нему губами и передал стоящему сзади адъютанту. Гусельщиков слегка поклонился и, выдержав паузу, мягко произнес:

- Здравствуйте! Доброго здоровья вам, господа казаки, спаси бо за подарок!

Толпа расступилась, и генерал с офицерами вошел в церковь.

***

Еще осенью восемнадцатого года Северная группа Донской армии после кровопролитных боев нанесла ряд тяжелых поражений Красной армии. Передовые части белых, перейдя донскую границу, с упорным ожесточением продвигались вглубь Воронежской губернии, все далее на север, тесня красноармейские части. Освободив Хоперский и Усть-Медведицкий округа, донцы 10 ноября вышли и закрепились на рубеже Царицын - Камышин - Борисоглебск -Лиски - Россошь. Сорокатысячная Красная армия была наголову разбита, и остатки ее, бросая вооружение и обозы, спешно отходили за Борисоглебск к Балашову.

Все это время бои, то затихая, то разгораясь вновь, не прекращались ни на один день. Казаки дрались мужественно и самозабвенно. Десятикратное превосходство в живой силе противника считалось нормой и покрывалось беззаветной отвагой, удальством и лихостью в бою. Отличное знание местности в сочетании с гибко­стью маневров кавалерии позволяло выигрывать сражения и принуждало красных к отступлению.

Венцом казачьей славы в эти незабываемые дни стало появление единственного в Донской армии полка, который за исключительную стойкость и массовый героизм в боях получил высокое звание Георгиевского. Казаки Гундоровского Георгиевского полка всегда отличались несравненной, присущей только им особой дерзостью и беспощадностью в бою.

В Добровольческой армии генерала Деникина было два таких полка - Дроздовский и Марковский. Но это полки офицерские, где командиры взводов - полковники, а рядовой состав - сплошь офицеры, от прапорщика до капитана включительно.

Весь декабрь, не прекращая боевых действий, красные копили силы, сосредоточив свою армию на протяжении всего Южного фронта. Директивой главкома частям Красной армии предписывалось начать наступление и, разгромив Северную группу белоказа-чьих войск, отбросить ее на правый берег Дона.

Добавлено (12.09.2012, 22:37)
---------------------------------------------
К этому времени обстановка на фронте резко изменилась. В результате активных действий войска Антанты сломили сопротивление кайзеровской Германии. Истощенная войной и внутренними революционными событиями, доведшими императора Вильгельма до отречения от престола, Германия вынуждена была вывести свои войска из Восточной Украины. Пространство в 600 верст на юго-западе Области войска Донского было лишено всякой защи­ты и представляло собой потенциальную угрозу вторжения войск Красной армии.

Атаману Краснову пришлось принять ряд энергичных мер, чтобы хоть как-то укрепить оголенные районы для защиты Ростова и Новочеркасска от нашествия Красной армии.

В январе ударная группировка красных начала наступление на Воронежском операционном направлении, имея большое преимущество в пехоте, орудиях и пулеметах. Благодаря измене трех казачьих полков (Казанской, Мигулинской и Вешенской станиц), которые, поддавшись на уговоры красных, снялись с позиций и разошлись по домам, обстановка на фронте сложилась не в пользу белых. В районе Богучара в образовавшийся тридцативерстный проход хлынул поток красных дивизий.

Накануне наступления бригада Гуселыцикова получила пополнение. Семьсот штыков и 800 шашек, отчаянно сопротивляясь, пытались удержать свои позиции в районе Новохоперска. Но Богучарский прорыв красных заставил Гуселыцикова отдать приказ к отходу. Тем самым он пытался избежать флангового охвата его войск красноармейскими частями.

Все это время гундоровцы сражались самоотверженно. Трижды неистовством своих конных атак они обращали противника в бегство. С боями, совершив многоверстные переходы и выставив боевое охранение, они наконец расположились на отдых в приютивших их хуторах.

***

У хутора Нижнедолговского берет начало речка Тишанка. В зимнюю стужу, закованная в ледяной панцирь, днем и ночью блестит она меж хуторов, прильнувших к ее застывшим берегам. И на пути ее, среди холмов и буераков, под ярким сиянием звезд, разбросал свои незатейливые хаты хутор Нижняя Речка.

Короткие декабрьские и январские дни с их метелями и оттепелями, часто переходящими в сильные морозы, оказали решающее влияние на тактику боев враждующих армий.

Зимой сражения происходили обычно днем, чаще всего утром, и каждая из сторон стремилась во что бы то ни стало выбить противника из населенного пункта. И если это не удавалось, то отходила на прежние позиции - в какой-нибудь ранее занятый и оставленный перед наступлением хутор.

Да и не могло быть иначе. Войскам требовался отдых под крышей, в тепле; раненым - горячая вода и смена бинтов; штабам - хоть какой-то, самый элементарный уют, для того чтобы планировать предстоящие операции. На поле много не напланируешь и уж совсем не отдохнешь, когда в открытой степи шкура дубеет от мороза, а промозглый ветер пробирает до костей.

Не случайно генерал Гуселыциков частыми набегами казачьих разъездов беспрестанно щупал впереди лежащие хутора. И не каждый из них мог отвечать всем требованиям военного времени.

Учитывая ряд обстоятельств, хутор Нижняя Речка почти идеально подходил для этой цели. С севера к нему вплотную примыкал такой же по количеству дворов хутор Верхняя Речка. Своей близостью оба хутора давали возможность Гусельщикову компактно разместить на ночлег свое многочисленное войско.

С западной же стороны хутор Нижнереченский изобиловал возвышающимися крутыми отрогами бугров вперемежку с балками и лесами, лощинами, нисходящими к ближайшим дворам.

С востока местность менее возвышена, но выделяется Песочным бугром, который, господствуя, навис над хутором, на много верст вокруг давая возможность обозревать и держать под контролем, насколько хватает глаз, необъятные степные пространства, уходящие далеко на запад.

Добавлено (12.09.2012, 22:38)
---------------------------------------------
***

Мороз дыханье обжигает, стынут зубы, и Млечный путь, рассыпав мириады звезд, своим великолепием притягивает взоры стоящих в карауле казаков. Войско спит, но не дремлют ночные заставы, и казачий разъезд в эту звездную ночь крупной рысью идет под Стожары.

Под утро, когда сон еще сладок и крепок, вдруг чья-то рука стала тормошить его ногу, а знакомый голос приглушенно басил:

- Вставай, казак, поднимайся, пора уже и выспаться!

Володя оторвал голову от подушки и увидел стоящих внизу, рядом с печью, атамана, мать и как будто знакомого офицера.

- А, малец! - протянул тот, усмехаясь в усы.

Володя мигом спустился вниз, натянул на ноги шерстяные чулки и вопросительно посмотрел на атамана. В полумраке от зажженной свечи было видно, как кругом, прямо на полу спали полураздетые казаки, но и они спустя минуту стали подниматься и выходить на баз. Дверь заскрипела, не успевая закрываться, холодя морозным воздухом, паром, исходящим со двора.

- Володя, - атаман положил руку на его плечо, - нужна твоя помощь. Ты помнишь прошлогодний сенокос? Да, да, вот туда поведешь казаков и самым коротким путем выведешь сотни на линию, противостоящую Сафошкину лесу, верстах в пяти-семи от него. Володя, ты меня понимаешь? - атаман посмотрел ему прямо в глаза.- Нужен самый короткий путь. Справишься?

Солнце поднялось в рост над бугром, когда густые красноармейские цепи, рассыпавшись ниже неровной линии горизонта, медленно и осторожно двинулись в направлении хуторов. Снежное покрывало бугров, словно белая скатерть, пестрело людьми, темными крошками выделявшимися на белом фоне.

Их ждали. Перед рассветом, когда еще ночь не ослабила своих цепких объятий, белоказачья застава задержала и доставила в штаб конного перебежчика, который битый час давал подробные показания допрашивавшим его офицерам.

Войско изготовилось к бою. За речкой, под горой, в левадах и садах, тянувшихся правобережьем, укрылась пехота. Наверху, в неглубоких расщелинах, на всем протяжении невидимой линии казачьей обороны установили несколько пулеметов, и расчеты, неотрывно наблюдая за приближением изломанных красноармейских цепей, напряженно ждали команды открыть огонь.

В садах, густою порослью примыкающих к хутору с востока, развернула в сторону противника жерла своих орудий артиллерийcкая батарея. Телефонисты, размотав катушку, установили связь с наблюдательным пунктом.

По показаниям перебежчика и сведениям, непрерывно поступающим от казачьих разъездов, наблюдающих за передвижением противника, Гуселыциков знал, что красные, имея огромное преимущество в пехоте и кавалерии, двигались в направлении занятых им хуторов, намереваясь застигнуть его войска врасплох. И генерал решил принять бой, используя стратегическое преимущество своего расположения на местности.

Укрываясь за вершиной господствующей высоты, генерал со штабом неотрывно наблюдал за происходящим по ту сторону речки Тишанки. Не отнимая бинокля от глаз, он спросил стоящего рядом с ним в выжидательной позе командира полка:

- Вы свою задачу поняли?

- Да, Ваше превосходительство. Обходным движением с флангов зайти в тыл красным и уничтожить группировку противника.

- Кто поведет?

- Левый фланг я возьму на себя, а правый - мой заместитель, - войсковой старшина склонил голову набок, ожидая дальнейших распоряжений.

Гусе

 
Форум » Форум » Нехаевский форум » Под небом казачьим Крехов В.И. (продолжение 6)
Страница 1 из 11
Поиск:


Copyright MyCorp and BananaMAN © 2017