Сайт Нехаевского района
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: ALEXLEON, Солнце 
Форум » Форум » Нехаевский форум » Под небом казачьим Крехов В.И. (продолжение 7)
Под небом казачьим Крехов В.И.
знакомецДата: Среда, 12.09.2012, 22:48 | Сообщение # 1
Майор
Группа: Пользователи
Сообщений: 31
Репутация: 0
Статус: Offline
Гусельщиков немного помедлил и, опустив бинокль на грудь, жестко произнес:

- Выполняйте!

Володя бок о бок с командиром полка вел отряд заснеженными полями, временами обходя гребни, образовавшиеся от заносов. Мысленно он давно наметил путь следования - извилистый, но самый короткий среди яров и оврагов, заваленных снегами. На душе было легко и радостно.

Наконец-то сбылось то, о чем он мечтал все эти дни. Он улыбался. Володя жаждал подвигов и славы. Иногда, посматривая назад, пытался уловить хоть один сочувствующий и понимающий взгляд. Но казаки ехали молча. Их лица были суровы и непроницаемы.

Володя во все глаза смотрел вокруг. Ему казалось, что природа замерла в холодном безмолвии, в тишине ожидая чего-то необыкновенного. Он снова и снова смотрел вдаль, силясь понять свои чувства. И вдруг совершенно ясно и определенно решил для себя: это он в ожидании какого-то чуда! Природа молчала. Кругом было тихо и спокойно. Лишь кони, попирая копытами хрустящую от мороза землю, нарушали эту обманчивую утреннюю тишину.

Сотни вышли к намеченной цели, когда со стороны хуторов вразнобой заговорили пушки. Снаряды рвались где-то на буграх и, возможно, в хуторах, так как спустя несколько минут частота выстрелов заметно увеличилась, что указывало на ответный огонь красной батареи.

Володя вывел сотни к неглубокому оврагу, который своей довольно широкой горловиной уходил на запад. Одна из его сторон была завалена снегом, тогда как другая совершенно свободна. Отряд остановился.

Выслав вперед усиленный разъезд, командир полка рассматривал в бинокль лежащую перед ним степь, оценивая свою позицию. Еще несколько минут ушло на то, чтобы дать последние указания сотенным, и вот уже часть отряда, ведомая своим командиром, ушла вслед за разъездом на северо-запад.

Перед отъездом командир полка пожал ему руку и пожелал счастливого пути, но Володя решил остаться. Казаки спустились в широкую котловину оврага, оставив наверху наблюдателей с пулеметом.

Прямо перед ними лежала замерзшая степь. На ровной ее поверхности, там, где ветер своим дуновением очистил пространство от глубокого снега, твердь земли была лишь припорошена, а ее ровная поверхность, лишенная какой-либо значительной растительности, скрадывала расстояния между предметами, и то, что было далеким, казалось близким.

Вдали Володя увидел конницу, развернутую по фронту и быстро приближающуюся к ним своим левым флангом.

Есаул подал команду казакам и поднес бинокль к глазам, рассматривая приближающуюся лаву. Вот уже и невооруженным глазом было видно, как, рассыпавшись по полю и беспрестанно работая плетьми, казаки бешеным галопом гнали лошадей, имитируя отступление. Позади, сверкая клинками, их уже настигала красная конница. Хорошо было видно, как приотставшие казаки отчаянно налегали на плети, стараясь оторваться от преследующих. Казалось, еще миг - и конная масса сомнет, раздавит и растопчет обреченных. Но не это поразило Володю. Он изумился огромному количеству всадников, несущихся вслед за отступающими. Все пространство, лежащее впереди, было заполнено конницей.

Рядом снявший папаху казак то припадал к пулемету, то смотрел на есаула, не переставая бубнить:

- Командир, пора, пора...

Есаул, сузив глаза и прикусив кончик уса, пропустил треть атакующих и спустя секунду выдохнул:

- Бей!

Как только заработал пулемет, две сотни отступающих, круто разворачивая лошадей и рассыпаясь веером, яростно атаковали красных. Началась рубка. Володя увидел, как, теряя всадников, отсеченная пулеметным огнем красная конница отошла версты на две и, развернув эскадроны, своим правым флангом снова пошла в атаку, прикрываясь сражающимися.

Есаул, не касаясь стремени, легко бросил свое грузное тело в седло:

- Гундоровцы, наш час пробил! Повзводно, за мной, в атаку, марш!

Бешено заколотилось сердце. Вскочив на коня, Володя от волнения правой ногой не сразу смог найти стремя. Наконец ему это удалось, и он, потянув коня плетью, вынырнул из горловины оврага. Впереди, огибая кишащий людьми гигантский клубок всадников, сотни есаула вытягивались в цепочки и, рассыпаясь в лаву, стремительно сближались с красными. Еще миг - и передние ряды сшиблись лошадьми. Зазвенели клинки.

Добавлено (12.09.2012, 22:41)
---------------------------------------------
Людское месиво, запенившиеся, храпящие морды лошадей, нечеловеческие вскрики и бесконечный перезвон шашек - все, как в калейдоскопе, предстало перед взором Володи. Онемев от ужаса, он подумал, что у него, наверное, закружилась голова. Как во сне он потянул повод и на полном скаку стал правой стороной обходить убивающих друг друга людей. Но прямо перед ним из общей массы вывалились храпящие кони. Их всадники молча крестили друг друга шашками. В одном из них он узнал есаула, зарубившего прямо у него на глазах двух красноармейцев. Третий хотел было выйти из боя, но тут же свалился под ударом рыжебородого урядника.

Володя не успел опомниться, как оказался среди мятущихся людей. Он увидел, как, парируя удар за ударом, два гундоровца отбивались от пятерых красных. Уже знакомый ему хорунжий отвел справа занесенную над ним шашку, но красноармеец слева бросил коня вперед, и офицер чуть было не поплатился за это жизнью.

Володя, не размышляя и секунды, бросился на красноармейца, размахивая шашкой. Тот в последний момент осознал опасность и, ослабив удар, вздыбил коня, направляя его в сторону.

Оказавшись благодаря Володе в более выгодном положении, хорунжий не упустил свой шанс одержать победу.

Неуловимый миг: по воле красного всадника скакун в толчке-полете и стремительный зигзаг шашки офицера. Пути их пересеклись - череп красноармейца развалился пополам.

Правофланговые белоказачьи сотни, минуя хутор Верхне-реченский, северной стороной зашли в тыл красным, круша обозы. Двухэскадронный заслон, выставленный у них на пути, через дюжину минут был развеян в поле. Не потеряв ни одного своего всадника, сотни поспешили на помощь сражающимся казакам.

Сомкнутыми рядами конных цепей они клином вошли в клубок беснующихся людей, рассекая его надвое. Удар был настолько сокрушительным и мощным, что красные, не выдержав напора, обратились в беспорядочное бегство.

Преследовали недолго. Перегруппировавшись, сотни сразу же развернулись в сторону хуторов.

Казачья батарея, выпустив с десяток снарядов на головы залегшей в снегу пехоты, прекратила стрельбу, как только сотни, рассыпавшись в лаву, пошли в атаку. Но глубокий снег на буграх, яры и шквальный огонь пулеметов заставили их отойти на прежние позиции. Поднявшуюся было пехоту белых красная батарея, открыв беглый огонь, принудила укрыться за бугром, в садах и левадах.

В тот же час две полусотни со стороны Сафошкина леса, охватывая батарею с двух сторон, ворвались в ее расположение, уничтожая прислугу. Как только умолкли орудия, белые вновь поднялись, сотрясая воздух ружейной пальбой.

Два пулемета красных, укрывшиеся в ярах и простреливающие вкруговую почти весь левофланговый сектор обороны, вскоре один за другим умолкли, предрекая близкий конец боя. Их расчеты были уничтожены меткой стрельбой казачьих пластунов, сумевших незаметно ярами пробраться им в тыл на расстояние винтовочного выстрела.

Вновь казачьи лавы, рассыпавшись по бугру, устремились в атаку. И только правофланговый пулемет красных еще зло бил короткими очередями, скороговоркой выплевывая горячий свинец, обжигающий своим дыханием атакующих.

Не выдержав конной атаки, пехота красных бросилась в хутор, но была встречена залповым огнем окопавшихся в снегу казаков. Лишенные артиллерийской поддержки, окруженные со всех сторон, красные выбросили белый флаг, бросая оружие и прося пощады. Бой закончился.

Московские полки, ведомые своими комиссарами, были разгромлены. Сто тридцать девять красноармейцев нашли свою смерть на раздольных казачьих буграх. Донская земля приютила незваных гостей в братских могилах двух хуторов. Более тысячи красноармейцев сдались в плен.

Потери казаков составили девятнадцать человек убитыми. Все они с воинскими почестями были похоронены за церковной оградой.

Добавлено (12.09.2012, 22:41)
---------------------------------------------
* . *

С раннего утра казалось, нельзя высунуть нос во двор - был сильный мороз, но Володя давно на ногах. Еще с вечера он приготовил все необходимое в дальнюю дорогу, задал корм коню и вот поднялся совсем рано, чтобы сделать последние приготовления накануне отъезда. За завтраком мать, заметив его несколько удрученный вид, с тревогой спросила:

- Ты часом не заболел? - Нет, здоров, - поспешно ответил он и, помедлив, добавил:

- Я, маманя, на войну ухожу...

Мать, ахнув, спросила:

- Как уходишь? - и выронила ложку из рук.

Слезы градом покатились по ее щекам. Она часто зашмыгала носом, прикладывая к лицу лежащее на коленях полотенце.

- Казаки говорят, надо Дон защищать,- продолжал Володя.- Если с нашими не уйду, придут красные - силой заставят им служить. У них так: чуть что - к стенке.

Крик матери перешел в рыдание.

- Родненький ты мой! - запричитала она, часто моргая глазами, наполненными слезами.

- Ты меня, маманя, не держи, я все равно уйду. Служить буду у Гуселъщикова. Меня уже записали во вторую сотню. А по хозяйству тебе будет помогать Афонька, он вон какой здоровый, справится.

Володя подошел к матери и обнял ее за плечи:

- Не плачь, маманька. Так надо.

Трубачи играют сбор. Слышны команды, крики, людской говор и лошадиное ржание. По хутору снуют верховые. Сотни повзводно выстраиваются в походную колонну.

А в церкви идет служба. В руках православных мерцают зажженные свечи. Благовонный запах ладана и монотонный бас батюшки, распространяясь вширь и вглубь, как будто входят в каждое бренное тело, и душа, отзываясь, трепещет под сводами храма Рождества Пресвятой Богородицы. У всех просветленные лица.

Сотня, с которой генерал должен следовать в предстоящем походе, расположилась здесь же, около церкви. Казаки входили в храм и, помолившись, ставили свечи за упокой души тех, кто уже никогда не вернется к родным куреням.

Казалось, весь хутор собрался на плацу, чтобы проводить в неизвестность тех, кто тропою войны шел по этой земле неизменно с победой.

Отстояв молебен, генерал Гуселыциков в окружении штабных офицеров вышел из церкви и направился к вестовым, держащим в поводу лошадей у церковной ограды.

- На конь! - подал команду командир сотни, завидев приближающегося генерала.

Казаки засуетились, бросая дымящиеся самокрутки, подтягивали подпруги и рассаживались на коней.

И вот уже слышна новая команда:

- Повзводно, в колонну по три, становись!

Глядя на подъезжающего генерала, есаул еще несколько секунд выжидал, пока казаки выровняют ряды, и, отпустив поводья, направил коня навстречу командиру бригады.

- Сотня!..

Но Гуселыциков, остановив своего вороного, поднял руку, требуя внимания.

- Станичники! В этот суровый час, когда на карту поставлены наши жизни, когда алчущая рука Москвы посылает на Дон для захвата наших земель все новые и новые красные банды, мы, потом ки наших гордых пращуров, все, как один, должны стать на борьбу с большевиками. Только в этом залог нашей победы.

А сейчас я хочу поблагодарить вас, станичники, за гостеприимство, за ваш хлеб-соль. А вам, господа старики, низкий поклон за пополнение, за сыновей ваших, которых вы посылаете вместе с нами на смертный бой...

Протяжно скрипнула дверь. Согбенный в три погибели ветхий старик вышел из церкви. Он воздел руки к небу и издал гортанный вопль.

Посмотрев в его сторону, генерал прервал свою речь, а на лицах некоторых офицеров мелькнуло неудовольствие.

Это был свой, хуторской, но странный старик. Каков его возраст, никто не знал. Говорили, что ему никак не меньше ста двенадцати лет, что в молодости служил он офицером, но разбился на скачках, долго лечился, выжил, а потом навсегда поселился в родном хуторе.

Добавлено (12.09.2012, 22:42)
---------------------------------------------
Жил замкнуто, все свое время проводил в церкви, молясь о хлебе насущном. Слыл большим знатоком библейских законов, но своими разговорами наводил страх на хуторян. Уже давно он предсказывал смуту и грозил совсем скорой карой небесной.

Опираясь на костыль, странный старик подошел к генералу и упал перед ним на колени.

- Ваше превосходительство! - начал он.

Но генерал движением руки остановил его.

- Дедушка, поднимитесь. Я не царская особа, чтобы падать пе редо мною ниц. Я такой же казак, как и вы.

Два ординарца бросились к старику, поднимая его с земли. Старый казак горящими глазами смотрел на генерала и продолжал:

- Без устали, денно и нощно я провожу время в молитвах, уповая на Господа нашего, молясь о милости Божией к рабам его - павшим воинам, положившим жизни свои на алтарь Отечества. А сегодня было... видение. Я смутно видел вас, генерал, и очень ясно - святого Георгия Победоносца. Он парил над вами. Мне по ручено благословить тебя, генерал. Служи верно христолюбивому казачеству, не щадя головы и живота своего, и тогда обретешь ты Царствие Небесное и славу в потомках! И пусть Господь дарует тебе победу!

Трижды осенив широким крестом сидящего на коне генерала, старик снова упал на колени, исступленно целуя землю.

***

Время неуловимо и мерно отсчитывает свой безудержный ход, сменяя на этой земле поколение за поколением, стирая из памяти народной события не столь отдаленного XX века. Но мы всегда будем помнить ваш подвиг, гундоровцы, - непобедимые и легендарные, овеянные мужеством и славою.

Мы помним: гундоровцы всегда на острие удара. Там, где гундоровцы, там враг бежит, там Божий промысел, там победа - убедительная, упоительная, блистательная и сокрушительная!

И вместе с вами - генерал Гуселыциков, ваш атаман и вождь, стратег и непревзойденный тактик, неукротимый и бесстрашный, ведущий свои полки на бой кровавый за казачью идею, за вольный Дон, за торжество и величие неистребимого казачьего духа.

Честь и слава вам, верные сыны тихого Дона!
Земля вам пухом, низкий поклон вам!
Да не оскудеет память людская!
Вспомним, помянем, преклоним колени!


ВОЗМЕЗДИЕ

- Помянем рабу Божию,- сказал я.
- Помянем ее, окаянную,- подхватил мой приятель.
- За Марусю,- и прозрачная жидкость, обжигая гортань, перехватила дыхание.

- Земля тебе пухом!

Постояли, помолчали на том месте, где в Гражданскую войну казнена была казаками та, которая назвала себя Марусей. Сердобольный старик, похоронивший за станицей Марусю, высадил на том месте несколько деревьев, которые со временем образовали рощу кряжистых исполинов, день и ночь шумящих над могилой вечно усопшей.

«Марусины вербы», - говорят станичники.

I

Полдень. Степь. Жара неимоверная. Солнце в зените и дрожащее марево над горизонтом. Не продохнуть. Михаил, запрокинув голову, смотрел, как жаворонок спускался с небес - вертикально вниз, трепыхаясь и щебеча свою бесконечную песню, не умолкая ни на минуту. Вдруг серый птенчик на мгновение прервал свое пение и, отчаянно вибрируя крылышками, остановился, как бы раздумывая, стоит ли опускаться и далее. Неугомонный, он вновь стал неутомимо карабкаться в раскаленное небо.

- Ты куда голову задрал, куга зеленая? Вот туда надо смотреть,- Ерофеев беззлобно выругался, обращаясь к рядом стоящему молодому казаку, рукой указывая прямо перед собой.

Вдали, едва различимое глазу, что-то передвигалось. Сидящие неподалеку на траве казаки поднялись и подошли к ним, негромко переговариваясь. Разговор притих, и все устремили свои взоры в указанном направлении. Ерофеев поднес бинокль к глазам и, чеканя каждое слово, произнес:

- Вижу тарантас и охрану,- он помедлил, - десять человек конвоя. Видно, важная птица...

Он опустил бинокль на грудь и рукой хлопнул по спине рыжебородого казака, смотрящего вдаль из-под ладони.

- Сейчас будет потеха,- старший дозора зло усмехнулся.- Михалыч, как только тарантас спустится в балку, вы четверо немедля скачите за во-о-он тот холм, - он рукой указал в северо-восточном направлении,- отрежьте им путь к отходу.

Ерофеев вновь припал к биноклю:

- Они уже пошли под уклон. И вам пора.

Казаки взметнулись на коней, и четверка крупной рысью поскакала к приземистому бугру, меловой горб которого возвышался в версте от дозора.

Добавлено (12.09.2012, 22:43)
---------------------------------------------
Оконечность буерака, расположенного рядом, упиралась в щедро разбросанный густой кустарник, который вперемежку с дикорастущими яблонями разметал свою низкую поросль далеко вокруг. Оставшиеся казаки, укрывшись в зарослях кустарника, с нетерпением стали ожидать незваных гостей.

Из-за горизонта, дугообразно окаймляющего балку, вначале показался фаэтон, запряженный парой лошадей, а затем и трусцой рысящие вслед за ними всадники. Казаки с любопытством всматривались вперед, пытаясь понять, что за люди перед ними. Молчание нарушил Ерофеев. Прильнув к окулярам бинокля, он сказал:

- Это красные... да, это они. Вот теперь и нам пора. По коням!

Их увидели сразу, как только ерофеевская четверка показалась из буерака. Кучер фаэтона привстал, придерживая лошадей, а конвой, выехавший наперед, остановился в растерянности. Видимо, появления казаков на дороге совсем не ожидали. Но тут же послышался резкий окрик, и навстречу казакам зарысили два всадника. Они быстро приближались. Вот уже видно было, как на груди одного из них пылал алым цветом красный бант.

Размеренный ход времени был мгновенно нарушен, как только из-за бугра вынырнула четверка казаков Михалыча, а раздавшиеся у фаэтона крики заставили парламентеров повернуть обратно. С этой минуты одновременные действия с обеих сторон стали ускоряться с невероятной быстротой.

Кучер, пытаясь поскорее развернуть фаэтон в обратную сторону, нещадно устилал спины лошадей ударами кнута, а красноармейцы, разделившись пополам, бросились навстречу атакующим.

Четверка Михалыча уже срубила двоих, а Ерофеев все никак не мог достать шашкой молодого с бантом, видимо красного командира. Он все время уходил из под удара и чуть было не срубил Михаила, кружившего рядом в поединке с низкорослым противником. Чья-то лошадь с зарубленным седоком вдруг шарахнулась в их сторону и сзади задела коня красного командира. Не ожидая толчка, всадник качнулся в седле, теряя равновесие, и Ерофеев не замедлил воспользоваться этим: с рассеченной грудью молодой командир тут же свалился под ноги своего коня.

- Они уходят! - услышал Ерофеев крик.

Взглянул на Михаила: его противник поник, в предсмертной судороге обнимая шею своего коня, а сам он, повернувшись в седле, указывал шашкой в сторону фаэтона, быстро удаляющегося от места боя. Не медля, оба они бешеным наметом устремились в погоню.

Фаэтон был совсем близко, когда из него послышались выстрелы. Стрелявших было двое. Изумлению Ерофеева не было предела, когда он, пытаясь обойти тарантас справа, увидел, как выглянувшая из-за дверцы женщина двумя выстрелами из револьвера едва не задела его.

- Баба?! - он страшно выругался.

Ерофеев также понял, что в его распоряжении осталось совсем мало времени: он чувствовал усталость коня, да и лежащая впереди глубокая балка, противоположная сторона которой начиналась крутым затяжным подъемом, не сулила ничего хорошего.

Он бросил взгляд на Михаила, хоть и приотставшего, но скакавшего в том же бешеном темпе, и в ту же минуту решил действовать наверняка. Сорвав с плеча винтовку и почти не целясь, он выстрелил в кучера, без устали погонявшего взмыленных лошадей. Тот резко поднялся и, выпустив вожжи из рук, свалился за борт. Лошади, напуганные выстрелом, свернули с дороги, и тарантас, раскачиваясь из стороны в сторону, едва не опрокинулся.

В ту же минуту Ерофеев увидел, как Михаил, охаживая плетью коня и еще более пригнувшись к луке, пошел на сближение с фаэтоном. Его конь, яростно выбрасывая вперед ноги, обошел тарантас слева и приблизился вплотную к паре гнедых, обезумевших в скачке. Еще миг - и Михаил верхом на одном из них, пере­хватив удила, пытается остановить лоснящихся от пота коней. Он то натягивал вожжи, то отпускал их, умело направляя и успокаивая замедляющих свой ход лошадей. Наконец фаэтон остановился. Из него показался мужчина с револьвером в руке.

Он сошел на землю, бросил револьвер на траву, вытер пот со лба и посмотрел в сторону Ерофеева, подскакавшего с винтовкой наперевес и остановившегося позади фаэтона. Минуту спустя из-за дверцы показалась молодая женщина. Она легко спрыгнула на землю и остановилась в нерешительности. Ее бледный и, как показалось, надменный вид привел Ерофеева в бешенство. Он хотел разбить приклад винтовки об ее голову, но почему-то передумал и, неотрывно глядя в ее карие глаза, протяжно произнес:

- Сука!

Добавлено (12.09.2012, 22:45)
---------------------------------------------
II

Относительно небольшое временное затишье, последовавшее вслед за драматическими событиями в Новочеркасске и Ростове в конце 1917 и в самом начале 1918 года, кульминацией которых стал роковой выстрел генерала Каледина и расстрел красногвардейцами четверых казачьих генералов во главе с войсковым атаманом Назаровым, вскоре было нарушено чередой восстаний, прокатившихся по всему тихому Дону. Снизу доверху, один за другим поднимались казачьи округа на борьбу с большевизмом, охватывая от края до края всеобщим волнением Область войска Донского.

В апреле восемнадцатого в Хоперском округе хорунжий Дудаков внезапным набегом захватил окружную станицу Урюпинскую, но через трое суток под грохот артиллерийских орудий, подошедших на помощь красногвардейцам, дудаковцам пришлось в спешном порядке ее покинуть.

После их ухода окружной военно-революционный комитет предпринял некоторые усилия, чтобы хоть как-то поправить положение дел на идеологическом фронте. По хуторам и станицам большевистские агитаторы призывали на сходах казаков не подчиняться власти атаманов и вступать в ряды Красной армии. Основная масса казачества с недоверием относилась к подобного рода пропагандистам, понимая всю шаткость и неустойчивость большевиков во власти.

К тому же эсеры, делившие власть с большевиками в окружном Совете и ВРК, придерживались других взглядов на текущие события и выдвигали иные лозунги. Противоречивость пропагандистских высказываний представителей власти, их явное идеологическое противоборство порождали сомнения в казачьих умах. Но главным для казаков оставался вопрос о земле.

Основной лозунг, выдвинутый большевиками на донской земле - равенство всех во владении землей: и казаков, и иногордних - противоречил самой сути казачьей жизни. Казаки рассматривали подобные заявления как посягательство на их законную собственность и свободу.

Сотни лет казачество проживало на земле, дарованной им Богом. Сотни лет в бесконечных сражениях и войнах казаки защищали Российское государство от посягательств внешних врагов, получая взамен возможность пользоваться предоставленными им за безупречную службу привилегиями, и с полным правом считали себя законными хозяевами донской земли, щедро политой их кровью и потом...

Крупный белоказачий отряд, накануне вечером вошедший в станицу Луковскую, намеревался утром ближайшего дня, переправившись на левый берег Хопра, развить наступление в направлении станиц Тепикинской и Петровской и, с ходу захватив Урюпинскую, отбросить красногвардейские части за пределы Донской области.

Напряженная работа штаба по обработке разведывательных данных и координации действий подразделений в предстоящей операции была неожиданно прервана, когда вошедший полковой адъютант доложил о захвате сторожевым постом подозрительных лиц, оказавших сопротивление при задержании.

Сидящие за столами штабные офицеры поднялись и, на ходу закуривая, подошли к окну, из которого хорошо было видно, как подъехавший к дому фаэтон, окруженный верховыми казаками, стал разворачиваться и остановился у самой калитки, нервно подергиваясь в такт переступающим с ноги на ногу, явно измученным, запряженным в коляску лошадям.

Казаки спешились, и один из них, распахнув дверцу фаэтона, бесцеремонно выхватил из ее проема женщину и толчком бросил на землю. Вслед за ней с та-рантаса быстро сошел плотный с виду, с мужиковатым лицом человек. И пока он крутил головой, осматриваясь вокруг, казаки помогли сойти раненому, правая рука которого висела как плеть, а изорванная рубаха и брюки были забрызганы кровью.

Офицеры расселись за столы, когда за порог довольно большой комнаты поповского дома, занятого штабом, один за другим в сопровождении адъютанта вошли задержанные.

Самый высокий из них, придерживая раненую руку, сразу же оперся спиной о стену у порога и видимо от боли кривил свои тонкие, плотно сжатые губы. Тот, что постарше и плотнее комплекцией, с некоторой тревогой в глазах остановился рядом и исподлобья стал осматривать комнату, увешанную со всех сторон иконами.

Но тут внимание офицеров переключилось на женщину, вошедшую вслед за мужчинами. Она была молода и очень хороша собою. Выбившаяся из-под голубой косынки прядь черных волос изящно обрамляла ее белое лицо, а черная юбка и белая кофта только оттеняли ее природную красоту. Но вот глаза! Ее большие карие глаза излучали холодность и какую-то отчужденность. Казалось, что она совсем не ведала страха, бросая свой острый, пронзительный, изучающий взгляд попеременно на всех офицеров, сидящих за столами.

- Кто такие и с чем пожаловали, господа? - нарушил затянувшееся молчание слегка лысеющий и широкий в плечах полковник.

Добавлено (12.09.2012, 22:46)
---------------------------------------------
Он сидел у окна, под самыми образами, и в ожидании ответа посмотрел на своих помощников, сидящих за отдельным столом. Самый молодой из них, с погонами сотника, откинувшись на спинку стула, с восхищением продолжал разглядывать молодую особу, стоящую напротив.

Полковник, не дождавшись ответа, хотел было повторить вопрос, но, взглянув на своего начальника штаба, крайне удивился внезапной перемене в его лице:

- Иван Митрофанович, что с вами?

Войсковой старшина вдруг резко поднялся из-за стола и, багровея прямо на глазах, обеими руками рванул ворот своей гимнастерки. Посыпавшиеся пуговицы забарабанили по столу, а начшта-ба, тяжело дыша, оперся руками о стол и ненавидящим взглядом уставился на ту, которая так восхитила сидящего с ним рядом сотника. Быстро овладев собой, офицер подошел к женщине и, взяв ее за руку, резко сдвинул рукав кофточки до локтя: от запястья до самого его изгиба тянулся шрам от когда-то полученного ранения.

- Ну, вот и свиделись!

Начштаба, казалось, не был рад этой встрече. Он молча прошел к столу и, опустившись на стул, тихо произнес:

- Извините, господин полковник, продолжайте допрос.

III

...Сознание медленно возвращалось к нему из небытия. Лежа на снегу, вначале он увидел звезды. Они ярко горели, посылая ему прямо в глаза свой холодный мерцающий свет, который, как незримый мостик между жизнью и смертью, соединил его сознание с окружающим миром. Но Коноводов еще не осознавал этого. Он вдруг почувствовал тяжесть век, и глаза его стали медленно и непроизвольно закрываться. «Где я? Что со мной?» Еще миг -и мостик света и жизни, качнувшись в последний раз, оборвется навсегда. Но он не исчез, не испарился, а, как вспышка молнии, вдруг озарил его сознание. Он вспомнил все и остро почувствовал нестерпимый холод и боль в груди. Сделав усилие над собой, медленно поднялся. Среди деревьев, стройной вереницей стоящих во­круг, увидел он своих казаков, повергнутых на снег расстрельным залпом...

Ему повезло. Он остался жив. Его не выдали, а приютили совершенно незнакомые люди - совсем старая женщина и ее дочь,- когда он, едва живой, полураздетый и окровавленный, с трудом добравшись до крайних дворов, постучал в деревянный домик на окраине Ростова, прося убежища и помощи. Он родился под счастливой звездой.

Его не отвергли, не донесли бесчинствующим революционным отрядам, день и ночь выискивающим по всему городу контрреволюционный элемент и с особой ненавистью расстреливающим попавших к ним в руки казачьих офицеров. День за днем, залечивая раны, проводил он наедине со своими мыслями, пытаясь понять ход событий, происходивших уже несколько месяцев в Ростове и Новочеркасске,

...В начале декабря семнадцатого года казачьи отряды после семидневных ожесточенных боев освободили от красных город Ростов. Впоследствии красногвардейские войска под напором партизан атамана Каледина были вынуждены оставить и часть территории Донбасса.

Коноводов, тогда еще есаул, стоял во главе небольшой группы добровольцев, основу которой составляли юнкера и гимназисты Новочеркасска. Несмотря на молодость, безусые юнцы с неизменной отвагой и бесстрашием рвались в бой. Иногда в сражениях ему приходилось видеть невиданное ожесточение и беспощадность с обеих сторон, но в конечном итоге юнцы одерживали верх, и это радовало командира. Коноводов не уставал благодарить свою молодежь за бесстрашие и героизм, хотя понимал, что все это только начало, а главные испытания на их пути еще впереди.

В конце декабря красные, пополнив свои ряды свежими силами, вновь развернули наступление на ростовском направлении. Бои разгорелись с новой силой. В середине января советские войска после кровопролитных боев, сломив сопротивление малочисленных защитников Дона, захватили Таганрог.

В который раз казаки-фронтовики не откликнулись на призыв атамана встать на защиту родного края. Красная армия рвалась к Ростову. Бои за город приняли еще более ожесточенный характер с появлением среди красногвардейцев матросов Черноморского флота.

Коноводову, потерявшему в боях половину своих бойцов, пришлось на ближних подступах к Ростову столкнуться с матросами в ожесточенном бою.

Завязавшаяся с раннего утра вялая перестрелка, казалось, не предполагала решительных действий со стороны советских войск. Однако к полудню два юнкера во главе с офицером, посланные в разведку, доложили, что на помощь красным подошел большой отряд матросов и, вероятнее всего, в самое ближайшее время на их участке начнется наступление.

Коноводов более всего опасался за свои фланги, так как наибольшую опасность в случае атаки представляли именно они. Обещанного подкрепления все еще не было, и он после короткого совещания с офицерами решил выставить свой единственный пулемет на левом фланге, считая его наиболее уязвимым.

Добавлено (12.09.2012, 22:47)
---------------------------------------------
Через час, стреляя на ходу, красные плотными цепями пошли в наступление, а еще через несколько минут прибежавший юнкер-наблюдатель сообщил, что матросы, рассредоточившись, без единого выстрела, стараясь быть незамеченными, передвигаются в направлении устроенной юнкерами засады. Послышавшийся дробный перестук пулемета заставил Коноводова поспешить на левый фланг. Короткими перебежками они быстро добрались до места.

По всему было видно, что первая атака красных не удалась. Матросы залегли, пулемет замолк, и лишь одиночные выстрелы со стороны противника не позволяли до конца расслабиться. Юнкеры без нужды в перестрелку не вступали: берегли патроны.

Видимо, и офицерский батальон, действовавший в одной связке с его левым флангом, успешно отбил атаку. Но Коноводова все же занимала мысль о возможности прорыва их обороны на стыке с позициями добровольцев генерала Алексеева: тогда ему не избежать внезапного удара с тыла.

Послышавшийся вой снарядов прервал его мысли, и он, дав юнкерам команду залечь и не высовываться из укрытий, сам продолжил наблюдение за происходящим. Снаряды, разорвавшись позади, не причинили им никакого вреда, и он, вздохнув с облегчением, стал следить за тем, что происходило значительно левее их фланга.

Весь свой артиллерийский огонь красные перенесли на офицерские позиции. Разрывы снарядов, вспарывающие мерзлую землю и поднимающие тучи снега, говорили о необычайной интенсивности артогня. Советские войска не жалели снарядов, готовя плацдарм для прорыва.

Обстрел прекратился так же внезапно, как и начался. Тягучая тишина, казалось, повисла в воздухе. Но всего лишь на мгновение.

Коноводов отчетливо видел, как пришли в движение людские массы противника. Шквальный огонь пулеметов заставлял все больше прижиматься к земле, затрудняя ведение прицельного огня по катившимся волна за волной красноармейским цепям. Юнкера, благодаря удачно выбранной позиции, все еще сдерживали наступающих, не позволяя им приблизиться на опасно близкое расстояние. Вскоре и вторая атака красных захлебнулась.

В минуты затишья, передвигаясь по позиции среди бойцов, Коноводов, подбадривая их, просил продержаться еще совсем немного времени до подхода обещанного подкрепления, хотя прекрасно понимал, что его юные герои и так уже держатся на пределе своих возможностей: число их уменьшилось, а из оставшихся половина была ранена.

Они еще не успели оказать помощь всем нуждающимся, как следующая волна атакующих покатилась на них с новой силой. Однако вновь начавшаяся атака не предполагала столь быстрой развязки.

Огневая точка красных была скрытно усилена еще одним пулеметом, и Коноводов, стреляя из-за укрытия, стал невольным свидетелем гибели своих пулеметчиков, попавших под перекрестный огонь противника. Атакующие матросы вновь поднялись, как только пулемет замолк. В отчаянном броске они устремились на штурм позиций и, казалось, уже никакая сила не могла остановить их напор. Какое-то время Коноводов как завороженный следил за происходящим: его пулемет был подавлен, а ружейная пальба горстки юнкеров казалась малоэффективной. Матросы были совсем рядом. Еще бросок - и все будет кончено.

Стряхнув оцепенение, Коноводов в два прыжка достиг своего пулемета. В этот короткий миг он навсегда запомнил оглушительно звучащие, направленные на него винтовочные выстрелы. В который раз Бог миловал его. Овладев пулеметом, он в упор стал расстреливать ненавистные ему, перекошенные злобой и страхом матросские лица. И в этот короткий миг величайшего напряжения сил его глаза вдруг выхватили среди атакующих людей фигуру матроса с наганом в руке, внезапно появившегося откуда-то сбоку. Пытаясь довернуть пулемет в его сторону, он понял, что не успеет сделать этого - полыхнувший огнем револьверный выстрел бросил его на землю. Все было кончено.

Добавлено (12.09.2012, 22:48)
---------------------------------------------
IV

...Мысли путались, временами тошнило, хотелось пить.

- Все же вам везет, командир, пули либо касаются вас, либо метят мимо,- повторно накладывая тугую повязку на рану, бормотал под нос ветеринарный фельдшер, сослуживец Коноводова еще по полку.

Ранение было сравнительно легким. Пуля, едва не задев сонную артерию, прошла навылет сквозь мягкие ткани у самого основания шеи.

- Как вы думаете, что с нами будет? Нас расстреляют? - спросил ветеринар, усаживаясь рядом.

Сидящие вокруг юнкера притихли, ожидая, что скажет их командир. В ответ снаружи загремел засов. Фельдшер перекрестился и тихо прошептал:

-Крепитесь, осталось ждать недолго.

Тотчас дверь распахнулась, и голос вошедшего заставил Коноводова подняться:

- Офицера на выход!

Его провели через две комнаты в самую отдаленную и закрыли за ним дверь. В небольшом помещении было несколько человек. Двое мужчин, знакомых ему по первому допросу, при его появлении поднялись из-за стола. Один из них, к кому-то обращаясь, проговорил: «Это он»,- и оба быстро вышли из комнаты. Самый старший из оставшихся, с длинной шевелюрой, не обращая внимания на Коноводова, продолжал, казалось, о чем-то размышлять в глубокой задумчивости. Молодые же мужчина и женщина не без интереса смотрели в сторону Коноводова.

- Маруся,- подал голос длинноволосый, - предложи офицеру стул.

Женщина поднялась со своего места и, взяв стоящий у

 
Форум » Форум » Нехаевский форум » Под небом казачьим Крехов В.И. (продолжение 7)
Страница 1 из 11
Поиск:


Copyright MyCorp and BananaMAN © 2017